Сон роскошный театр.

Сон весна 2023. Не хотела писать его так как непонятно о чем. Но примечателен тем что я там умирала.

Прям ощутила смерть. Плюс там такое вытворяли на сцене что я постеснялась такое писать. Ну попробую сейчас подобрать приличные слова описания.

Да некоторые мелкие детали и хронология сюжета уже будет упущена так как пишу по памяти. А я его помню до сих пор видно поэтому стоит им поделиться. Все таки театр это касается чего то общественного.

Начинается всё в незнакомом (может даже нереальном городе). Вечерний или ночной. Вижу с высоты небоскребы. я в клипе видела похожие здания не знаю где снимали вечерний мегаполис) в нем было и ощущалось что то такое.

Но непонятно что это за страна. Только атмосфера, ощущение. Я старая бабка лет 70-80 внутри такого небоскреба.

Отель. Все белое мебель. Я в белом костюме : юбка миди карандаш и пиджак.

Нас таких человек 18. Деды и бабки все в белом. У дедов костюмы белые.

У меня рыжие волосы я худая. Свет яркий электрический. Стол белый круглый.

Мы сидим все за ним. В этом отеле. Мы приглашены как ветераны второй мировой.

Нас пригласили. Всем дают по большой горсти орехов кешью (акцент что это именно КЕШЬЮ). Мы их сьедаем все сразу.

Хотя этот нам дали на потом. Потом нам дали какие то фото в рамках со стеклом. И мы переносимся в театр.

Вижу уже эту бабку со стороны. (Будто из за кулис смотрю на зал). Понимаю какие ветераны 70 лет они уже должны быть мертвы. Это не те ветераны.

Ненастоящие что ли. Эти ветераны в белом сидят почти в первых рядах и центре зрительного зала с полумраке. Я за кулисами.

Потом я оказываюсь в проходе рядов зрителей. Я себя не вижу. Мрак.

Передо мной появляется высокая молодая лет 30 брюнетка. Очень ухоженная, стрижка до плеч или чуть ниже. Одета во что то театральное бархатный бордовый плащ с капюшоном.

В руках у нее большой кухонный нож. У нее сумасшедшие выпученные голубые глаза. Она психически больная.

Я падаю на попу от страха и уползаю. Это была моя роль понимаю во сне. Это начало спектакля.

Интермедия. Это активное взаимодействие с залом зрителем. Маньячка ржет.

Смеется с меня или просто. Она испытывает удовольствие. Я смотрю на зал хожу между рядами.

Какая роскошь! Это очень очень дорого. Позолочено все.

Стулья все в красном таком бордовом бархате. Балконы оттделка. Это неприлично прям пошло дорого.

Я превращаюсь в женщину в ночнушке (такой как из старины белой) и говорю “Мама! Сколько можно меня убивать! Это 11 раз!” Чувствую как невидимая рука мне всаживает нож прямо в живот.

Боль чувствую и понимаю это одинадцатая смерть которую я заново ощущаю. Умираю по настоящему. В этом театре убивают по настоящему понимаю я.

Это тоже их фирменный знак. Этого театра. Снова смотрю театр уже как бы я снова я.

А сиулья то! Кресла хоть и широкие но пустые! Никого нет.

Где все? И стоят под таким наклоном ну как обьяснить? Как в машине когда раскладывают сиденье.

Так нагнуты что смотреть можно лежа только назад их так согнули. И я понимаю что маньячка директриса или управляющая театром. И ее дочка где то была бегала.

И у нее есть муж владелец театра. Но он не ходит сюда. Жена сумасшедшая всем занимается.

Потом был какой то эпизод мутно помню с двумя полицейскими. Но они то ли ненастоящие полицейские. Выпало.

И конец сна треш. Я за кулисами смотрю на сцену из за шторки. Я свое отыграла (испугалась до смерти) и на меня никто не смотрит.

Моя роль была испугаться. На сцене в ряд (зрители снова есть, полный зал все смотрят, куча народу в зале) лежит девочка голая лет 10-11, это дочка родная маньячки! И ее на сцене реально (простите насилует) не видно кто.

Но очень ненормальный половой орган динный и в конце уже и уже. Девочка умирает прям на сцене. (У маньячки много этой девочки для каждого выступления и она тоже умирает по настоящему каждый спектакль. Здесь все по настоящему понимание идет во сне).

И так же рядом на сцене с умершей девочкой и ее убийцей стоят два мужчины полных средних лет в позе наклоненной вперед и спущенными брюками и бельем. И их так же насилуют на сцене два других (вообще не показано во сне кто) мужика. Все сидят в зале с недоуменным видом.